Чарли Хеллер — аналитик ЦРУ, чья жизнь протекает в бетонном чреве Лэнгли, среди мерцающих экранов и бесконечных потоков перехваченных данных. Его мир — это три монитора, остывшая чашка кофе и толстые линзы очков, за которыми скрываются глаза человека, мечтающего о другом — о ветре в лицо, о запахе пороха, о праве на ошибку. Но судьба не спрашивает разрешения. Взрыв на лондонском вокзале, транслируемый в прямом эфире, вырывает из его жизни единственного человека, который верил в него безоговорочно, — жену. Руководство, привыкшее видеть в Чарли лишь винтик в системе, советует ему «не геройствовать». Однако горе — плохой советчик. Он оформляет отпуск по семейным обстоятельствам, обналичивает сбережения и летит в Париж, где в его рюкзаке вместо привычных вещей лежат флешка с секретными досье и пистолет, купленный у случайного таксиста за восемьсот евро.
Первый выстрел — в воздух, чтобы проверить отдачу. Второй — в ногу курьеру, который привёл его к первому звену цепи. Третий — и счёт теряется. Камера, которую он носит с собой, дрожит в такт его рукам. Он учится убивать, прятаться и лгать на трёх языках, которые ещё вчера знал лишь по учебникам. Парижские улочки, пропитанные ароматом свежей выпечки, теперь пахнут порохом. Каждый прохожий, каждая тень — потенциальный враг. Он не Джейсон Борн. Он спотыкается на лестницах, забывает выключить фонарик, путает слова благодарности с ругательствами. Но именно эта неуклюжесть и делает его живым. Его злость — острее любой тренировки, и она ведёт его вперёд.
След тянется от Марселя до Праги: тёмные бары, грязные притоны, крыши, где снайперы целятся в него, а не в мишень. Детали, которые он замечает, — потёкший грим на фальшивой бороде, дрожь в голосе, когда он звонит в пустую квартиру, где когда-то был дом. Финальная сцена — заброшенный театр, где он стоит один против четверых. Последняя пуля — не для них. Режиссёр Джеймс Хоуз отказывается от героического саундтрека: только эхо шагов по пустым подмосткам и его собственное, сбивчивое дыхание.