Лесная мгла стелется низко, словно выдох огромного невидимого зверя, и в этой тишине нет покоя — лишь затаённый шёпот, который пробегает мурашками по позвоночнику. Бет, городская жительница, чьи пальцы привыкли к клавиатуре, а не к сплетению корней, отправляется в дикую глушь вместе с Марком — мужчиной с хищной улыбкой, которая притягивает, но таит в себе мрак. Они едут, чтобы «сбежать от цивилизации», но их автомобиль, словно пуля, летящая в пустоту, врезается в ствол дерева. Очнувшись, Бет обнаруживает себя одну: Марк исчез, на земле — его кровь, как мрачное предзнаменование, а следы уходят вглубь чащи, где сверхъестественное — не выдумка, а голод, выползающий из-под земли. Бет не обучена выживанию; её единственное оружие — отчаянная смелость, рождённая из страха, и инстинкт, который стучит в висках, как сердце в мёртвой тишине. Она пробирается вперёд: через топи, где вода липнет, будто яд, и через поляны, где древние символы на камнях шепчут о культе, терпеливо ожидающем своего часа. Марк оказывается не жертвой, а частью замысла — его «охота» была лишь приманкой для ритуала, где главная цель — сама Бет. Лес здесь — не декорация, а живое существо: тени тянутся к ней, как пальцы, шёпот зовёт её по имени, а Жнец — фигура с косой, которая срезает не траву, а души, — неотступно следует за ней. Бет сражается с голодом, грызущим изнутри, с воспоминаниями, что жгут, и с правдой, которая всплывает, как утопленник из реки: Марк — не муж, а чудовище, и их «романтика» была лишь маской для чего-то древнего, что пробуждается. Это не просто борьба за жизнь — это гонка, где лес становится лабиринтом, а финал — не спасение, а разоблачение, оставляющее лишь один вопрос, который эхом разносится среди ветвей: как выбраться из глухого угла, когда этот угол — внутри тебя?